Tacuinum Sanitatis
earhart
meiv
33_Herboriste

Сегодняшний фигурант - медицинский трактат Tacuinum Sanitatis, пришедший в Европу с Востока. Руководство Taqwim al‑sihha, "как сохранять здоровье", написал в XI веке арабский врач Ибн Бутлан, и, в сущности, на его рекомендациях основывалась санитарная утопия XIX века - то есть те представления о полезном и вредном, здоровом и опасном, которые кажутся нам естественной нормой, как дышать. В XIV-XV веках Tacuinum Sanitatis распространялся в иллюминованных списках; свои экземпляры (или производные от основного корпуса текстов, скрестившиеся по пути с сельскохозяйственными заметками, травниками и лечебниками) есть в Национальной библиотеке Франции, в Риме, Вене и даже в Петербурге. Все иллюстрации вешать не буду (желающие могут порыться в сети сами, выложено довольно много), покажу только то, что имеет отношение к магистральной теме.

Read more...Collapse )

Дева с единорогом
earhart
meiv
При слове "единорог" немедленно вспоминается знаменитая серия из шести гобеленов XV века из парижского Музея Клюни - дама с единорогом и воплощения пяти чувств (в силу своих занятий особенно люблю "Обоняние", где обезьянка нюхает розу).



Но есть и менее парадная вариация того же сюжета о чистоте и целомудрии - где дева с единорогом сидят одинешеньки, на берегу реки, под деревом или кустом, как, например, красавица Джулия Фарнезе, любовница папы Александра VI, на фреске Доменикино:



Или стоят, как на картине голландского художника Йофра, изобразившего свою возлюбленную под комическим кустом из белых ненюфаров (водяная лилия, Nympaea alba):



В средневековом же варианте их сопровождают колючие растения - шиповник и чертополох:



Эта миниатюра - из французского "Руководства по простым снадобьям"(кон. XV века), иллюминованного Робине Тестаром, придворным художником герцога Карла Ангулемского; здесь, помимо единорога, хорош и бобер с хвостом-рыбкой на заднем плане (бобровая струя - важнейший ингредиент тогдашних лекарств). Справа - куст шиповника (Rosa canina), слева - чертополох (Carduus acanthoides), оба растения отсылают к терновому венцу и Страстям, а еще - чистоте и уединению.

Вот из того же руководства миниатюра, изображающая мандрагору (Mandragora officinarum) (совсем не по теме, но уж больно хороша):



Тот же сюжет - на вышитой шерстью подушечке из кельнского Музея Шнютген (ок.1450-1475): девушка и единорог заперты в ограде из чертополоха от остального мира; в этом jardin clos , кстати, цветут все положенные христианские цветочки - гвоздики (Dianthus cariophyllus), ландыши (Convallaria maialis) и розы (Rosa gallica).

Ну и случайный факт: одно из местечек в Бургундии называлось "чертополоховой пустошью" - по-латински Cardonnacum. А мы его знаем по-французски - Шардонне.


Carl Larsson (1853-1919)
earhart
meiv
В хельсинкском музее Атенеум последние дни выставки Карла Ларсона. Это главное шведское ар нуво - в его декоративном (привет Arts&Crafts) изводе; в том числе - множество всякой подробной флоры, затесавшейся и в портрет, и в пейзаж, и в жанровую сцену. Рисунки и акварели (Ларсон фантастический акварелист - смотришь на вещь и не понимаешь, как вообще возможно создать столько воздуха и света из бумаги и медовых красок), посвященные семейному быту Ларсонов - портреты жены, отца, восьмерых детей, издавались отдельными альбомами - как пример домашней идиллии fin de siècle. Самый известный называется Ett Hem ("Дом", 1899; по ссылке - оригинальный текст с кликабельными иллюстрациями). Ну а теперь пробежимся чуть по цветочкам. Чем ближе к Серебряному веку, тем больше лилий - вот такой примерно принцип.

"Октябрь, или Тыквы" (1882):


"В огороде" (1883), капуста, маки, сантолина (Santolina chamaecyparissus) и гладиолусы:


"Домашнее чтение" (1900), сирень:


"Дедушка" (1903), подсолнух и аконит:


"Карин на берегу" (1908), лилии, ирисы и гвоздики:


"Лисбет с лилией", лилия:

Duerer's Workshop. Madonna with the Iris. 1500-1510. National Gallery, London
earhart
meiv


С атрибуцией этой вещи долгое время происходила какая-то петрушка. Картину приобрели в 1945 году и присоединили к основной коллекции с атрибуцией "приписывается Дюреру". Через 15 лет куратор Майкл Леви заявил, что дюреровских мотивов тут как-то подозрительно много - вещь буквально напичкана отсылками к работам Дюрера. Например, слева от Богородицы вписан дюреровский "Кусок дерна" (1503; бумага, акварель): подорожник (Plantago major), одуванчик (Taraxacum officinale), тысячелистник (Achillea millefolium), щучки, мятлик (поправляйте, кто понимает в злаках!).



Рядом - его же прекрасный портрет ириса (Iris pallida = Iris florentina) (ок.1503; бумага, тушь, перо, акварель):



Ирис, сообщает нам сайт National Gallery, изображался как символ Семи скорбей Богородицы (и в этом смысле он аналогичен семи мечам, которые пронзают ее грудь в средневековой иконописи, мозаике и скульптуре). Ирисы, белый и черный, служат символом Страстей, смерти/успения и грядущего воскресения.

После сложных исследований лака и красочного слоя в середине 1990-х эксперты пришли к заключению, что, скорее всего, картина написана одним или двумя учениками Дюрера, вдохновлявшимися работами учителя.

А справа от Мадонны (около виноградной лозы (Vitis vinifera) - редкое до XVIII века изображение пиона. (На сайте National Gallery к шедеврам прикручена лупа и детали можно разглядеть в приличном размере). Розовый цветок с бутоном и резными листьями - это европейский пион лекарственный (Paeonia officinalis), интродуцированный в культуру где-то в высоком Средневековье - разумеется, монахами в аптекарских огородах (так пион получил название "бенедиктинская роза"), а потом и для красоты:



Считалось, что различные производные растения - сиропы и настойки из лепестков, ожерелья из семенных коробочек, порошок из корневища - помогают от эпилепсии и лунатизма, лечат несварение желудка, устраняют кошмары, успокаивают и охраняют от злых сил:


Francesco del Cossa, Santa Lucia. Ca.1472. National Gallery, Washington
earhart
meiv


Франческо дель Косса (ок.1430-ок.1477) родился в Ферраре (когда бы чаще ты таких мужей рожала, Феррара черствая!). Его opus magnum - фрески, посвященные временам года, во дворце Скифанойя, построенном герцогами д'Эсте. "Несомненно одно: искусство Коссы обязано многим счастливому сочетанию двух благотворных влияний. Косса должен был знать фрески, написанные за пятнадцать лет до него Мантеньей в соседней Падуе. И еще больше того: феррарский художник должен был знать и любить работы великого умбро-тосканского мастера Пьеро делла Франческа, который незадолго перед тем жил и писал в Ферраре", - пишет Муратов в "Образах Италии".

Сегодняшний же сюжет - удивительная святая Лючия с глазами-лорнетом. Кажется, это единственное изображение Лючии с таким атрибутом мученичества - куда более привычно блюдечко с глазами, которое святая держит в руках. В Апулии и Сицилии, кстати, глаза святой Лючии - миндальные пирожные или изюмная выпечка. Когда-то они были ритуальными, наряду с грудями святой Агаты, теперь же продаются в кондитерских круглый год. Но это я отвлеклась.

В общем, разбираться следовало с цветком. Первоначальная гипотеза - что изображено растение, помогающее от глазных болезней, - не подтвердилась. По данным словаря растительной символики, в Средние века таким растением считался шалфей мускатный (Salvia sclarea). Он действительно в некоторых регионах Италии именовался erba di Santa Lucia или oculus Christi, "глаз Христов". Но, во-первых, цветок на картине совсем не похож на шалфей, во-вторых, мотивировкой названия явно послужило свойство семян шалфея при контакте с водой выделять коллоид. Темное семечко покрывается полупрозрачной оболочкой. Если напрячь воображение, это и вправду похоже на глазное яблоко. Однако растение на темпере Коссы иное.



На помощь пришел словарь итальянских диалектных слов. В тосканском диалекте зафиксировано название erba di santa Lucia для чины лесной (Lathyrus sylvestris). Чудесный получился визуальный каламбур:

Tags:

Hans Hoffmann. Заяц в лесу. 1585. Музей Гетти.
earhart
meiv


Милый зайчик, написанный Хофманном по следам дюреровского, оброс натюрмортом и пейзажем не сразу. Была еще вот такая промежуточная стадия - собственно копия, дериват:



Хоффманн в изображении живого мира напоминает каких-то викторианских экспедиционных рисовальщиков. Его точность кажется даже немного ненатуральной (впрочем, эскизы животных работы, например, Гверчино тоже поражают точностью - но в них остается воздушный флер, которого практически лишены рисунки Хоффманна). Пусть это и слегка отвлекает от зайца, но не удержусь и покажу, во-первых, кабанчика:



А во-вторых, рисунки пиона (Paeonia officinalis), ириса злаковидного (Iris graminea), ириса флорентийского (Iris pallida=Iris florentina), незнакомого мне цветка и каких-то жуков (кто силен в жуках, определите, пожалуйста):



Теперь вернемся к зайчику. Зайчик сосредоточенно объедает манжетку мягкую (Alchemilla mollis, которая делит с очитком видным первое место в мире по самому эффектному преломлению света в каплях росы), сидя под колокольчиком. На переднем плане растут подорожники (Plantago major), слева распластался щавель (Rumex acetosa), а за ним - чертополох (Carduus crispus):



Да, и надо ли говорить, что в такой темноте, какую образует лес на заднем фоне, неспособен цвести даже чертополох?

Маттиас Грюневальд. Изенгеймский алтарь (фрагмент). 1506-1515. Музей Унтерлинден, Кольмар
earhart
meiv


Главная вещь Маттиаса Грюневальда (ca.1470-1528) - Изенгеймский алтарь - была заказана ему эльзасскими виноторговцами для больницы и лепрозория при монастыре св.Антония, строившимися на доходы от продажи рислинга. В больнице пытались лечить и антониев огонь. Причиной этой болезни, которая была широко распространена во влажном климате северной Франции, был грибок Claviceps purpurea, поражавший колосья ржи (спорынья). Ржаной хлеб из зараженного спорыньей зерна вызывал конвульсии , омертвение тканей, расстройства психики и галлюцинации. Где-то я прочла, что алкалоиды спорыньи вызывают эффект, сходный с эффектом ЛСД. Соблазнительная параллель к искушению св.Антония (по ссылке - мой любимец Мартин Шонгауэр, а вот здесь версия Босха, центральная часть триптиха) - по закону метонимического переноса (когда Иоанн Креститель помогает от головной боли, а Люсия - от глазных болезней) Антоний и считался покровителем людей, страдавших от антониева огня, а монахи его ордена занимались уходом за больными.



На этой створке св.Антоний беседует с Павлом (Павел - отшельник, одетый во власяницу из крапивы). А у их ног растут вербена (Verbena officinalis), подорожник (Plantago major) и шалфей (Salvia officinalis). Антониев огонь — болезнь жаркая и влажная, поэтому врачи, придерживавшиеся теории гуморов, лечили ее травами, которые считались холодными и сухими:



Вообще говоря, вербена, называвшаяся у римлян "слезы Юноны" (ср. слезы Богородицы - чабрец и слезы Марии - ландыш), достойна отдельного комментария. Может, попозже сподоблюсь.



Да и про шалфей тоже есть, что сказать (и показать!).



Здесь левая створка крупно целиком, хотя высокого разрешения, позволяющего разглядеть собственно травки как следует, в сети не нашла. Найдете - киньте ссылку, пожалуйста.

Лукас Кранах Старший и черноголовка обыкновенная (Prunella vulgaris)
earhart
meiv
Забежала в Париже в Люксембургский музей на выставку Кранаха. Чудесная была выставка - и по подбору, и по развеске-подсветке, и комментарии очень толковые. Ну и заодно маленький бантик: Кранах-пэр подписывал свои вещи крылатым змеем (вот тут четче), но встречается у него и подпись другого рода: он, кажется, был неравнодушен к скромному травянистому многолетнику по имени Prunella vulgaris, черноголовка обыкновенная. То есть в библейских сценах у Кранаха в наличии весь положенный растительный символизм - лилии, фиалки, аквилегии, земляника. А вот появление черноголовки мало мотивировано (а в живописи того периода мне больше нигде не встретилось) и потому кажется навязчивым способом избыть какую-то бессознательно приглянувшуюся форму.

Черноголовка в Средние века использовалась как лечебное растение от миллиона болячек (proclaimed to be a Holy herb and thought to be sent by God to cure all ailments of man or beast, and said to drive away the devil, which lead to the belief that Heal-All was grown in the Witches garden as a disguise; источник тут). Вот ботанический рисунок:



А вот портреты черноголовки работы Кранаха:

Мученичество св.Катерины. 1508-1509. Холст, масло (левый нижний угол, у ног палача, тут крупно). Из собрания Библиотеки Радаи (Будапешт):



Адам и Ева. 1509. Гравюра на дереве (привожу вариант из Пражской картинной галереи, на выставке был парижский, из Национальной библиотеки Франции, чуть светлее). Обратите внимание на левый нижний угол:


Еще двух картин иллюстраций нормального качества не нашла; одна из них - "Воспитание Богородицы" (1510-1512) из Художественной галереи Дессау, вот тут мелко.
Tags:

Richard Westall (1765-1836). Flora Unveiled by Zephyrs. Christies, 2006
clarence
meiv
Вот оно: что называется, жир широким фронтом (с). Начинаю хохотать, едва взгляну. Зато какая тщательность. Вестолл - это излет романтизма, романтизм, укутанный в рюши бидермейера; главные достижения в карьере - портрет Байрона и уроки рисования, который Вестолл давал британской принцессе, будущей королеве Виктории.

"Зефиры сдувают покрывало с Флоры" - честная, как апельсин, аллегория: весенний ветр с разбега и так далее, и уже растут мощные мальвы, вьются пассифлоры, а подсолнухи обнимаются с лилиями:


Подробнее: дерево - платан (характерная пятнистая кора); высокое растение слева - горец (какой?), рядом с ним - наперстянка (Digitalis purpurea), ближе на первом плане - то ли тыква, то ли дыня, многоцветковый нарцисс, голубая ипомея и гиацинт; прямо под ногами Флоры - крокусы и что? - неужели додекатеон?; на голове Флоры, ясное дело, розовый венок, справа от нее - лилии (Lilium candidum), мальвы/шток-розы (Alcea rosea), ипомея, подсолнухи, тут же внизу настурция и шапки гортензии, мак, розы, а по стволу платана вьется пассифлора/страстоцвет.

Невероятный, жизнерадостный, смешной компот.

Walter Crane (1845-1915), много
clarence
meiv
Уолтер Крейн, "Анемоны" (ветреницы под ветром):



С Бердсли отчего-то перешла совсем на сироп (но главная патока впереди). Уолтер Крейн - вот сегодняшний герой. Рисовальщик экстра-класса, друг Уильяма Морриса (рисовал эскизы обоев и изразцов, которые нынче бережет Музей Виктории и Альберта, - обои, к слову, можно заказать за страшные деньги, есть очень красивые, с ласточками). Крейн был в первую голову дизайнер и иллюстратор - занимался детскими книжками и долго, еще до славы своей, учился у Уильяма Джеймса Линтона и работал в типографии, печатавшей и "Алису" с рисунками Тенниела, и Пейтера, и еще массу всего. Его кумиром был Берн-Джонс, а образцами - итальянцы кватроченто и чинквеченто. Что же с ним не то? Очень как-то уж много, отсутствие редактуры - как и у Теннисона, кстати, которого Крейн иллюстрировал.

На этой заставке меня радует сочетание двух видов ирисов (Iris pallida, Iris graminea?) плюс тюльпаны по мелочи:


"Три феи" хороши овердозой модерна - ирис (Iris pallida), гиацинт (Hyacinthus orientalis - если это, часом, не эндимион, очень похож) и калла (Zantedeschia/ Calla aethiopica):


Ну и более или менее те же персонажи с фирменными прерафаэлитскими носами - во "Временах года":


Слева направо: нарциссы, вишня (слива?), ирисы, розы, ромашки, лилии (Lilium candidum), подсолнухи, апельсины. Массу мелочей не разглядеть - если кто найдет картинку в нормальном разрешении, получит приз.

И ромашки (Leucanthemum vulgare) с возлежащей в них дамой:

?

Log in